Должен ли Карабах участвовать в переговорах?

23.04.19 | 15:18

Недавно урегулирование этого конфликта осложнилось из-за вопроса, должен ли Нагорный Карабах (НК) участвовать в переговорах? Баку категорически против. Так ему легче заслонять главный вопрос о статусе НК и требовать освободить занятые районы АР, а из 10 базовых принципов ОБСЕ выпячивать территориальную целостность государств, «забыв» другие (право на самоопределение, неприменение силы, а также мирное решение споров). Недопуск НК ценен и для пропаганды Баку. После неудач в войне 1991-1994 гг. он жаждет успехов. За них выдаётся что угодно: инциденты, уходы от договорённостей, проба сил 2016 г., даже убийство армянского офицера в Будапеште. А ущемить НК в чём попало – это же успех напоказ! Так это и подал И.Алиев после беседы с Н.Пашиняном в Вене 29 марта с. г.

Сопредседателям МГ ОБСЕ не нужны новые трудности в переговорах или обострения ситуации. Кто б не предлагал вернуть НК на переговоры и чем бы это не пугало, необходимо, прежде всего, вникнуть в существо этого вопроса.

Президент Азербайджана упирает на то, что переговоры двух сторон идут уже давно, а формат, мол, неизменяем. Нелепо радоваться «давности» переговоров – где же плоды этого формата? Исконно давними и успешными были переговоры трёх сторон (1994-1997 гг.), а ещё раньше — диалог и переговоры АР с НК (без Армении). Тогда Баку в своих документах величал НК «противоборствующей стороной». Стало быть, переговоры гораздо «старше», а их формат уже трижды менялся. Нередкие отказы АР от инициатив посредников и сделали «давними» её переговоры с Арменией.

Из-за чего конфликт? Из-за статуса НК. Выйдя из СССР по его закону, АзССР, наперекор ему же, сама не дала выйти НКАО. Тут нет нужды идти вглубь истории, например, судить о решениях Кавбюро ВКП(б) или Сталина.

Переговоры о разрешении конфликтов всегда ведут их стороны, иногда при посредниках. Азербайджан сразу стал стороной конфликта. Ереван долго тянул с этим, но всё ж стал ею. НК не признан как государство, но имеет все критерии стороны конфликта: свои вооруженные силы и командование ими, территорию под своим контролем. У азербайджанской общины НК ничего этого нет (по устаревшей формуле Бейкера 2+2 Баку противопоставляет её НК, но она – не более чем заинтересованная сторона).

Россия первой признала необычность конфигурации этого конфликта: тут три стороны! К сентябрю 1993 г. усвоила это и Минская группа. Саммит СБСЕ (Будапешт, 6 декабря 1994 г.) не называет АР и РА, а лишь «стороны» данного конфликта (Грузия и Молдова названы прямо). Разве это случайно? Грамотным понятно. На этой основе Действующий председатель в резюме заседания Руководящего совета в Праге 31 марта 1995 г. подтвердил «ранее принятые ОБСЕ решения о статусе сторон, т. е. об участии двух вовлечённых государств, а также третьей стороны в конфликте (Нагорного Карабаха) во всём процессе переговоров, включая Минскую конференцию». Саммиты в Будапеште и Лиссабоне говорят «все» о сторонах этого конфликта (а не две и не обе). Мандат наставляет Сопредседателей МГ руководствоваться особенно решениями Будапештского саммита СБСЕ – ведь он прошёл уже после войны в Карабахе и на высшем уровне глав государств и правительств (встреча министров в Хельсинки 24 марта 1992 г. была до разгара военных действий).

НК покрупнее по населению и территории ряда членов ООН: Андорры, Лихтенштейна, Сан-Марино, карибских стран. Можно ли в ХХI веке делать НК объектом споров, обсуждать и решать без него его судьбу? Чтобы не подпускать НК, Баку требует субстантивных переговоров, но разве вопрос о формате не так существенен в этом контексте?

Поэтому Россия и МГ вели до апреля 1997 г. переговоры между всеми тремя сторонами. Потом стали чаще встречи глав АР и РА. Сопредседатели МГ (Россия, США, Франция) сменили полноформатные переговоры на «челночную дипломатию». Не всегда причастные к встречам глав и министров АР и РА, они ценили их, приладились к ним. Саммит ОБСЕ (Стамбул,1999г.), приветствуя диалог президентов, надеялся продолжить и переговоры МГ. Но вместо них участились поездки и консультации сопредседателей и МГ. В Ереване спорят, кто из руководства РА мог и мог ли предложить вести переговоры без участия НК? Так Карабах как бы выпал из этого процесса.

Не было ни уговора всех сторон, ни решения ОБСЕ сузить их формат до АР-РА. Он возник де факто как некая данность. По сути дела это плод ухищрений Баку, недосмотра Еревана, упущений посредников. Так что речь идёт не о каком-то новом формате, а о возврате к наиболее полному и естественному, который был одобрен главами стран-участниц ОБСЕ, в том числе стран-сопредседателей МГ, а также Азербайджана, что немаловажно!

Переговоры трёх сторон дали куда больше, чем двух: за 4 года заключены два соглашения (перемирие 1994 г.; укрепление режима прекращения огня с 6 февраля 1995 г.); подписан ещё один документ в июле 1994 г. Все три между тремя сторонами, 2 из них бессрочные! А формат двух сторон за 22 года не дал ни одного соглашения или юридически обязывающего документа!

Трёхсторонний формат вернее и стратегически. Перемены после 1997 г. в уровне и составе переговоров – не более, чем конъюнктурные, тактические. Стратегическая расстановка сил прежняя (новая война неизбежно охватила бы все три стороны). Вспомним, кто начал военные действия – Азербайджанская Республика. Даже теряя свои районы, она долго уповала на силу (если б уважила резолюции СБ ООН 1993 г., армянам не занять бы столько земель, было б легче вести переговоры). А могло ли быть перемирие без НК — только АР-РА? Абсурд! А кто, не признавая итоги войны в Карабахе, мечтает переиграть её? Однозначно — АР.

В конфликтах нет периода острее войны. По ней и надо судить, кто есть кто и должен ли участвовать в переговорах? Тем более, что главная цель России, да и МГ ОБСЕ – надёжно положить конец этому вооружённому конфликту и не допустить новой войны в регионе.

При анализе позиций Баку поражают два контраста: между словом и делом, между прежде и ныне. АР уже в 1992 г. имела негласную встречу с НК. С 1993 г. неудачи на фронте обрекли её на звонки, письма и переговоры с НК (на РА выходила гораздо реже). Баку часто сулил НК встречу на высшем уровне, не сдержав слова, 10 раз обещал ограничить военные действия, прекратить огонь или продлить его прекращение (без участия РА). НК не инициировал контактов, но пользовался ими. Чем же это было со стороны Баку, если не признанием НК де факто стороной конфликта и переговоров (хоть и не сознавался в этом). Да и перемирие первой подписала АР (не требуя больше предварительных условий) и сначала снова с НК (не ведая, примкнёт ли к нему РА). А 26-27 июля 1994 г. все три стороны подписали на одном листе обязательство соблюдать перемирие до заключения соглашения о прекращении вооружённого конфликта.

Как показали 25 лет перемирия и переговоров, главная первопричина тупиков – нереалистическая, а порой оголтелая политика Баку. Сын не раз отходил от нередких колебаний отца, но в негатив. Сопредседатели МГ помнят отказы отвести снайперов, предотвращать и расследовать инциденты, срыв договорённостей в Вене и Санкт-Петербурге. Силовая риторика Еревана и Степанакерта тоже не помогает поиску компромиссов, но всё же тише и реже, чем в Баку — в их позициях больше реализма. Упрекая их в чём-то, нельзя замалчивать одержимость, лживость и опасность перегибов третьей стороны.

Надо чётко разобраться, кто же определяет статус сторон конфликта и формат переговоров? ОБСЕ? Её Действующий председатель? Постоянный совет? Сопредседатели МГ? Или любая сторона конфликта сама по себе? Верно ли, что формат переговоров изменяем ныне лишь с согласия сторон? А где и как НК согласился быть вне переговоров? Его согласия спросили? Какова роль ОБСЕ в фиксации статуса сторон в конфликте? Сопредседатели МГ исходят из участия НК в переговорах о разработке мирного соглашения.

Как иначе (без НК) согласовать вывод армянских войск из районов АР, что Баку подаёт как самое срочное? Как НК отведёт войска? На основе резолюций СБ ООН? Но кто с 1993 г. учит армян не выполнять их? А НК и не член ООН. Или расчёт тут на вывод войск РА, а карабахцев выбить потом силой? А как затвердить это на мирных переговорах? Где же тут логика и реализм?

Среди субстантивных дел пора Баку объяснить, почему АР не хочет теперь участия НК в переговорах? Ведь прежде вела их с НК и даже с лихвой – только с НК. Может, карабахцы жёстче других армян? Но решается же их судьба, а не АР или РА. Надо огласить, что и как было в этом ранее, дать понять, что посредники и общественность ждут доводов поубедительней.

Да, роль посредников деликатна, но при бесцеремонности той или иной стороны негоже бояться не угодить ей. Без приглашений к ответственности за выполнение договоренностей и не выйти на урегулирование конфликта. Кроме взаимных обязательств, стороны имеют и некий моральный долг перед Россией, как посредником и адресатом их просьб о прекращении огня. Не случайно бои в апреле 2016 г. вновь укротили в Москве. При равенстве функций сопредседателей МГ из-за своей географической близости и опыта в обуздании этого конфликта Россия играет среди них особую роль в усилиях по нормализации обстановки в этой части Закавказья. И понятно, что сторонам особенно важна её позиция по актуальным проблемам урегулирования.

Владимир Казимиров

Источник: regnum.ru